- Ты, О танцор с позлащенными ногтями, распускающий звездные косы Ночи! Я боготворю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!

     Гибкое,  тонкое тело Лу лежало на моей руке. Это звучит  нелепо, но она напомнила мне  легкий плащ.  Запрокинув голову назад она  распустила тяжелые кольца волос.

     Неожиданно оркестр  смолк.  На  миг  нам стало  там  нестерпимо больно, словно нас хотели уничтожить.

     Меня  охватило  абсолютное отвращение  ко  всему, что  меня окружало. Я лихорадочно  прошептал,  точно  умирающий,   которому  надо  сообщить  нечто жизненно важное, пока  он  еще жив, несколько  слов насчет того,  что  "не в силах торчать в этом хлеву".

     - Выйдем на воздух.

     Она не ответила ни "нет", ни  "да". Я попусту тратил слова, обращаясь к ней.

     "Ты, О река Любви,  чьи воды сладки от  пения птиц, чей  щебет  сквозит сквозь  покрытую галькой грудь Жизни! Я боготворю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!"

     Ее голос поник  до  внятного шепота.  Мы  очутились на улице.  Вышибала остановил для нас такси. Наконец-то я оборвал ее песню.  Мои губы  оказались на ее губах. Мы объезжали арену Вселенского цирка на колеснице Солнца. Мы не знали, куда  мы едем, и  нам это было  все равно. Мы  совсем не  чувствовали времени. Ощущения сменяли одно другое, но  не было средства  ими  управлять. Как будто твои внутренние часы внезапно сошли с ума.

     Я не  засекал время, но, субъективно выражаясь, должно быть его  прошло немало, прежде чем наши губы рассоединились, ибо как только это случилось, я обнаружил, что мы успели отъехать очень далеко от клуба.

     Она  обратилась ко мне  в  первый  раз. В  ее голосе  трепетали темные, непостижимые  глубины  бытия.  Я задрожал  всеми фибрами своей души.  И  вот каковы были ее первые слова: