- О да, мистер  Бэзиль Кинг Лам  очень большой Дон Жуан. Он очаровывает дам тысячей различных трюков. Лу влюблена в него по уши...

     И снова эта  баба допустила ошибку. Я пренебрег  ее упоминанием Лу. Уже не  помню, что именно я ответил,  наверное вроде  того, что  Лу не похожа на слишком уж уязвленную стрелами Амура.

     Госпожа Вебстер улыбнулась тончайшей из своих улыбок.

     - Я полностью с  вами согласна, - проворковала она шелковым  голосом. - Сегодня Лу - самая прекрасная женщина в Лондоне.

     "Ты,  О благоуханная  сладость цветов, струящаяся по  лазурно-воздушным полям! Я обожаю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!"

     Девушка явно  находилась в необычном состоянии. Как  будто она обладала двумя  сущностями   во  всей  широте  их   возможностей  -  божественной   и человеческой. Она остро осознавала все,  что творится вокруг нее,  абсолютно владела собой и окружением, и все-таки  одновременно  была затеряна  в некой неземной форме блаженства, которая, будучи  непонятной по  сути, напоминала, однако,  некоторые обрывочные и фрагментарные переживания, испытываемые мною во время полетов.

     Полагаю, что каждый читал  "Психологию Полета"  Л. де Гиберн-Зивекинга. Позволю напомнить  вам  оттуда  следующие  слова:  "Все типы людей,  которым доводилось летать,  знакомы  с  тем неясным, тонким отличием, которые полеты накладывают  на  каждого из них. Очень мало кто  знает в  точности,  что это такое. И едва ли кто-либо из них  может выразить  свои чувства. И ни один из них не признался бы в них,  даже если  бы  мог... Понимаешь без слов, что ты сам  по себе, что  все обособленны  друг от друга и  никогда один не  сможет проникнуть  в  тайник души  другого,  в  тот  тайник,  на  котором  зиждется индивидуальная жизнь".