Глаза  были  зеленые и  маленькие, шаловливые, как у эльфа. Ее густые волосы были на удивление бесцветными; они были заплетены в  толстые косы  и  обмотаны  вокруг  головы,  напоминая  мне проволочную намотку на  динамо-машине. Это  смешение монгольской  дикости  с дикостью  нордического  типа  производило колдовской  эффект.  Ее  необычные волосы  очаровывали  меня. Они  были  того самого нежного  льняного оттенка, такого тонкого  -  нет,  я  не  знаю как вам об этом рассказать... Я не могу думать о них, не теряя рассудка.

     Было непонятно, почему она оказалась в этой компании. С первого взгляда было ясно,  что  ей  не место  в этой среде.  Каждый ее  крохотный жест  был окружен  подобием  нимба,  в   котором  светилась   почти  аристократическая утонченность.  Она была явно не  склонна  притворяться человеком  искусства. Очевидно, ей случайно пришлись по душе эти люди, в точности как тонголезские туземцы способны заинтересовать  старую даму из Методистской Миссии, поэтому она и подвизалась среди них. Ее мать не возражала. Хотя,  впрочем,  учитывая сегодняшние нравы, мнение матери роли не играло.

     Не думайте, что кто-то из нас был особенно пьян, за исключением старины Оуэна.  Если хотите знать,  лично  я  выпил всего один бокал белого вина. Лу вообще ни к чему не прикоснулась. Она лепетала себе, точно невинное дитя, от переполнявшей  ее  сердце  радости. В  обычной ситуации,  думаю,  я выпил бы больше, чем тогда. Я и  не закусывал. На еду я также  обращал мало внимания. Теперь-то я,  конечно, знаю, что это  было - тот самый многократно осмеянный феномен, любовь с первого взгляда.

     Внезапно  нас  перебили.  Высокий мужчина  пожимал руку  Оуэна.  Вместо привычных  слов  приветствия  он произнес  очень  низким, четким и трепетным голосом, в котором словно вибрировала непостижимая страсть:

     - Твори, что ты желаешь, да будет то Законом.